Декан юридического факультета, член Санкт – Петербургского международного криминологического клуба Гаджиев Д.М. приял участие в Международной беседе: «УЧЕНИЕ О ПРОТИВОДЕЙСТВИИ ПРЕСТУПНОСТИ – ПРОБЛЕМА НАКАЗАНИЯ»...


13.09.2021

Декан юридического факультета, член Санкт – Петербургского международного криминологического клуба Гаджиев Д.М. приял участие в Международной беседе: «УЧЕНИЕ О ПРОТИВОДЕЙСТВИИ ПРЕСТУПНОСТИ – ПРОБЛЕМА НАКАЗАНИЯ».

Гаджиев Д.М. выступил с докладом «ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУТА НАКАЗАНИЯ В ДОРЕВОЛЮЦОННОМ ДАГЕСТАНЕ», которая может быть  полезным для студентов юрфака.

Доклад опубликован в издании ВАК РФ

 

1. ОБЩАЯ КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ

 

Материалы международной беседы «Учение о противодействии преступности – проблема наказания» от 9 октября 2020 г.

 

УДК 343.9

ББК 67.51

 

Д.М. Гаджиев

ЭВОЛЮЦИЯ ИНСТИТУТА НАКАЗАНИЯ В ДОРЕВОЛЮЦИОННОМ ДАГЕСТАНЕ

Аннотация: В горском дореволюционном обществе господствовал принцип равного воздаяния за причинённый ущерб, а наказание смертью эффективно контролировалось общинами. Некоторые дагестанские ханы признавали необходимость запрета отдельных обычаев, например, обычая кровной мести.

Ключевые слова: наказание; изгнание; штраф; обычай; кровная месть.

 

Уважаемый Х.Д. Аликперов в своём докладе «Новый взгляд на природу наказания» [2] осветил множество важных аспектов проблемы уголовного наказания. Я же остановлюсь на некоторых вопросах института наказания в дореволюционном Дагестане.

Семь – девять столетий тому назад народы Дагестана перешли к общинному типу жизнедеятельности (джамаату). Он предполагал свободу человека, наличие достаточного для жизни земельного надела, коллективный суверенитет. Союзы горских общин, однотипные и равноправные, легко приходившие к согласию ради достижения единых целей, образовали особый мир: с общими чертами хозяйств, общественных и правовых систем, культур и норм морали.

На поведение горцев оказывали влияние нормы адата и шариата. Адаты («адат» в переводе с арабского – обычай) возникли при родовом строе. Они являются нормами обычного права, отражают определённые пережитки патриархально-родового строя и первоначально были ближе горцам, нежели нормы шариата. Адаты – основные правила поведения горцев в дореволюционном Дагестане. Адат имел тройное значение: обычая, закреплённого в народном предании; способа разбирательства судебных дел; закона, действующего в определённой местности.

С исламизацией народов Дагестана связано проникновение в их жизнь шариата – мусульманского права. Духовенство, пользовавшееся огромным влиянием, с самого детства приучало горцев смотреть на мир, руководствуясь догмами ислама, которые преподавались в религиозных школах – медресе. Духовенство в Дагестане представляло собой значительный слой: при одном миллионе жителей насчитывалось около 40 000 лиц (шейхи, имамы, муллы, кадии, муталимы, алимы), принадлежащих к духовному сословию, т.е. 4 % от общего числа населения [7, с. 129].

Для примирения сторон конфликта привлекали старейшин сёл, использовали посредничество уважаемых людей. Как утверждал известный правовед XIX в. Ф.И. Леонтович, к разбирательству дел по адату суд приступал только после «совета помириться». Раз состоялось «маслаатное решение» (мировое соглашение), оно должно было немедленно исполняться, не могло быть обжаловано ни адатом, ни шариатом [4, с. 8]. Сила маслаатного разрешения любого конфликта считалась безусловной. Возобновление конфликта после маслаата у всех народов Дагестана приравнивалось к совершению тяжкого преступления.

Маслаат по поранениям заканчивался мирным угощением пострадавшей стороны, маслаат по убийствам – тем, что убийца заменял собою убитого родственникам. Это правило соблюдалось неукоснительно.

Нередкими были случаи, когда преступника изгоняли из общества: ему запрещалось присутствовать на свадьбах, похоронах, ни один односельчанин не мог появляться в его доме. Изгнание, полное страхов и лишений, было крайне суровым наказанием. Общественное порицание имело серьёзный профилактический потенциал, удерживало людей от совершения недостойных поступков. Убийца изгонялся из родного села в отдалённый аул до достижения маслаата. Находясь в изгнании, он соблюдал все атрибуты уважения к своей жертве: не брился, не стриг волос и ногтей, не появлялся в общественных местах, то есть вёл полностью затворнический образ жизни.

За совершение преступления было принято порочного члена общества сажать на осла задом наперёд, при этом его лицо обмазывали сажей. Осла водили по селу, над преступником надсмехались дети. Эта мера наказания носила не карательный, а воспитательный характер.

Некоторые дагестанские ханы признавали необходимость запрета отдельных обычаев, например, обычая кровной мести – он нередко приводил к межродовой и межсемейной вражде, истреблению родов, населённых пунктов, противоречил религиозному принципу «раскаивающегося прощают». Кровная месть могла последовать за прикосновение к женщине, проникновение в чужой дом, кражу небольших ценностей.

В Кодексе законов Умму-Хана Аварского предпринята попытка ограничить кровную месть: было рекомендовано заменить её штрафом (диятом). Существенно ограничивался круг лиц, к которым она могла быть применена – лишь к самому убийце [11].

Уголовное право Дагестана основывалось на адатах. Крупный дореволюционный исследователь обычного права народов Дагестана М.М. Ковалевский отмечал, что ни одна сфера правовой жизни Дагестана не представляет такого господства обычая, как уголовная [3, с. 216]. Он выделял два основных принципа судопроизводства: теологический и родовой. Первый принцип проявлялся в допущении сверхчувственной неземной силы в решении тяжб и совершении сделок, второй – в замене начала индивидуализма началом кровной солидарности.

Приведём примеры наиболее характерных уголовных наказаний, применяемых в дореволюционном Дагестане. Согласно адату Кайтагского общества, убийца после совершения преступления 40 дней не должен был выходить из своего дома. В свою очередь родственники убитого не имели права нападать на убийцу в его доме, иначе они становились кровными врагами. Если убийца в этот период времени был лишён жизни своими кровниками вне дома, таковые не считались преступниками.

По адату села Урцаки Дахадаевского района, дом убийцы разрушали, его самого выгоняли из селения на несколько месяцев в другое селение. Примирение происходило по маслаату, в котором участвовали уважаемые люди соседних сёл. В селе Мюрего Сергокалинского района существовал адат, согласно которому вора закидывали камнями. В селе Кули Акушинского района за убийство родственникам убитого выплачивался штраф, причём платили его не родственники убийцы, а весь джамаат. Это своего рода плата сельского общества за беспечность – не предупреждение преступления односельчанина. Согласно обычая, существовавшего у жителей села Буцра Хунзахского района, вора заставляли в качестве наказания пить воду из заболоченного озера [10, с. 79].

Установление за нарушение адата крупных размеров штрафа, взыскиваемого с виновного в пользу общества, было продиктовано профилактическими соображениями. Так как в результате кровной мести могли пострадать и родные убийцы, родовые союзы (тухумы) старались контролировать поведение своих членов, в особенности агрессивных, безответственных, склонных к совершению преступлений. Это общественное воздействие в плане удержания лиц от совершения противоправных деяний было гораздо эффективнее, нежели нынешняя профилактическая деятельность полиции. В течение нескольких лет убийца находился в состоянии ожидания гибели от рук кровных мстителей, что довольно часто и происходило. Кровников невозможно было ни подкупить, ни запугать, им же передавалось и «право амнистии».

Таким образом, в горском обществе господствовал принцип равного воздаяния за причинённый ущерб, а наказание смертью эффективно контролировалось общинами.

Определённый интерес представляет порядок введения адата. У каждого из народов Дагестана он был несколько отличен. Например, кумыки для введения нового адата собирались на два кургана, именуемые Центральными, находящиеся между селениями Новый Аксай, Старый Аксай, Эндирей, по берегу реки Ямансу. Если новый адат касался улаживания споров между обществами двух соседних селений, то к курганам выходили оба общества во главе со своими князьями. Затем одно из них располагалось на одном кургане, а другое – на другом. Между курганами встречались выделенные от обществ представители и старались договориться о мирном улаживании конфликта. Результат их договорённостей назывался адатом. Он скреплялся большинством голосов узденей и князей. Не выполнявших адат добровольно принуждали к этому силой.

Среди преступлений, совершённых в дореволюционном Дагестане, преобладали поранения и убийства. В 1864–1866 гг. в среднем за год совершалось 262 поранения [8, с. 41]. Причиной нанесения телесных повреждений зачастую являлись малозначительные поводы. В 1861 г. в Дагестанской области было совершено 447 убийств (одно убийство приходилось на 4608 человек [8, с. 38–39, 41]). Для сравнения: в 2003 г. одно убийство в Дагестане приходилось на 10 722 человека, то есть интенсивность преступлений против жизни в дореволюционном Дагестане была более чем в 2 раза выше.

Шариатскими делами в части купли-продажи земли, домов, заключения браков, оформления наследства, назначения наказания за прелюбодеяние ведал специальный судья-чиновник – кадий. Дела, связанные с убийствами, похищениями девушек, вдов или гнусным насилием над ними, воровством, решались по адату. В последнем случае применялись такие наказания, как изгнание с родины, штраф.

Адатные судьи были в каждом селении. Если кто-либо был недоволен решением адатного судьи своего селения, то в село Эндирей посылалось по одному кадию от каждого из трёх селений, а также уцмий из узденей. Эти люди в качестве судей в течение трёх месяцев рассматривали дела. Если же и этот суд не мог разрешить дело, то на Центральные курганы собирались общества трёх селений и принимали окончательное решение, которые становилось адатом [1, с. 89–90].

В шамилевский период основными нормами военно-теократического государства были нормы шариата, положения низама применялись в меньшей степени. Низам – правовой документ, состоящий из 14 статей о военно-административной власти, двух глав о судебной власти, раздела о наказаниях. В низамах содержались правовые нормы, регламентирующие различные государственные (в том числе связанные с безопасностью имамата), гражданские (семейно-брачные, наследственные, земельные), уголовные и уголовно-процессуальные вопросы [9].

По нормам шариата за воровство полагалось отсечение рук и ног. Согласно низамам, за это преступление налагался денежный штраф, а приговаривать к смертной казни мог не только имам, но и наибы, хотя и с разрешения Шамиля. Низамы запрещали курение табака, употребление спиртных напитков, музыку, танцы, пение.

На сегодняшний день известно 12 низамов (законов) Шамиля. Они несли в себе большой антикриминогенный потенциал. Низам 1 – о денежных штрафах; низам 2 – о драках, ставших причиной убийства; низам 3 – о наследстве; низам 4 – по брачным делам; низам 5 – по бракоразводным делам; низам 6 – о торговле; низам 7 – об обеспечении взаимных обязательств, направленных на устранение нарушений положений договоров между лицами; низам 8 – об административных учреждениях; низам 9 – об общественной казне и содержании административных лиц; низам 10 – о разделе добычи; низам 11 – о фальшивомонетничестве; низам 12 – о военных учреждениях.

Давая общую оценку низамам Шамиля, необходимо признать, что они имели прогрессивное политическое значение, помогали консолидировать население, способствовали его правовому воспитанию, определяли права и обязанности должностных лиц.

По словам А.З. Руновского, низамы Шамиля представляли собой описание различных правительственных мер, касающихся безопасности, прав, благосостояния народонаселения, усиления средств для сопротивления внешним врагам [6].

Шамиль запретил кровную месть, снизил размер калыма с 200 до 20 рублей. Отданное сверх этой суммы отбирал в доход казны. Пойманным ворам перестали отрубать руки (их стали наказывать штрафами), даже предателей не казнили, если те раскаивались, и за них поручались два человека.

В молодости Шамиль встал на путь борьбы с Российской империей – за освобождение горцев. Для своего времени он получил хорошее образование, учился у выдающихся учёных Дагестана, много работал над собой, хорошо знал свой народ, его нужды и заботы. Шамиль обладал высокими моральными качествами, крепким здоровьем и недюжинной силой, что сыграло важную роль в его становлении в качестве предводителя горцев. В личности Шамиля соединены черты государственного деятеля, духовного вождя и война. Острие его проповедей было направлено против завоевательной политики Российской империей и феодальной верхушки – князей и беков. Он выражал демократические чаяния горцев и свободных крестьян, выступал за защиту их прав на собственность, передвижение, за равенство перед законом.

Население имамата было полиэтническим – его составляло около 50 различных народов и народностей. В имамате функционировали судебная система, своеобразная финансово-налоговая система. Рабство было полностью отменено, как и институт феодальной собственности. Взамен была образована новая форма собственности на землю – байтулмальская (имаматская).

Верховная власть в имамате принадлежала имаму и советам при нём. Имам был главой исполнительной власти, высшей судебной инстанцией, главнокомандующим армией. Государство существовало на средства казны (байтулмал), которой заведовал казначей, назначаемый имамом и периодически отчитывавшийся в диван-хане [5, с. 10].

Вследствие войны и высокой смертности холостая жизнь в имамате считалась преступлением. Молодые люди, достигнув зрелости, были обязаны немедленно вступить в брак, в противном случае они подвергались заключению в темницу и, сверх того, определённому штрафу.

В качестве заключения отметим, когда граждане не видят перспектив для своего развития или не могут справиться с имеющимися проблемами, они часто обращаются к своей истории, в которой хотят найти способы разрешения сложившейся трудной ситуации. Об этом свидетельствует, например, факт образования в 1990-х годах Карамахинского анклава, где господствовали нормы шариата и находили приют преступники, откуда в Чечню переправляли похищенных людей с целью их последующего выкупа родственниками.

 

 

Пристатейный список литературы

 

1.      Акавов 3.3. У истоков демократической государственности. Махачкала, 2001.

2.      Аликперов Х.Д. Новый взгляд на природу наказания // Криминология: вчера, сегодня, завтра. 2020. № 3 (58). С. 20–32.

3.      Ковалевский М.М. Закон и обычай на Кавказе. Т. 2. М., 1890. 304 с.

4.      Леонтович Ф.И. Адаты кавказских горцев: материалы по обычному праву Северного и Восточного Кавказа. Одесса, 1882. 437 с.

5.      Набиева У.Н., Рамазанов А.Х. Государство Имамат. 1828-1859. Махачкала, 1997. 19 с.

6.      Руновский А.З. Кодекс Шамиля. СПб., 1862. 54 с.

7.      Самурский Н. (Эфендиев). Дагестан. М.-Л., 1925. 150 с.

8.      Сборник сведений о кавказских горцах. Выпуск 1. Тифлис, 1868.

9.      Сборник сведений о кавказских горцах. Выпуск 3. Тифлис, 1870.

10. Сказание народов Дагестана о Кавказской войне (Устные рассказы, предания, легенды) / Составитель М.Р. Халидова. Махачкала, 1997. 167 с.

11. Хашаев Х.-М.О. Кодекс законов Умму-хана Аварского (Справедливого). М., 1948. 18 с.

 

 

Сведения об авторе

 

Даци Магомедович Гаджиев – кандидат юридических наук, доцент, член Санкт-Петербургского международного криминологического клуба, заслуженный юрист Республики Дагестан, декан юридического факультета ДГУНХ (Махачкала, Россия); e-mail: dmgadzhiev@yandex.ru

 






Следующая новость

Предыдущая новость

Возврат к списку